Персональный форум города Чу (Chu, Шу) "Столица нашего детства" Форум открыт 23 февраля 2008 г.

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



"Однажды в центре континента"

Сообщений 31 страница 51 из 51

31

Ну а вабще если почитать внимательно посты то видна какое та неравнодушие к форуму и ваще к чуйцам

Adil написал(а):

ни как на сборище всяких наркош

antares написал(а):

Чу стоит прямо в центре Евразии. Всем жителям Чуйской долины читать ее нужно.

Adagio написал(а):

О такм маленьком городке и его окрестностях такая эпическая повесть что пришлось даже зарегистрироваться чтобы сообщить чуйцам об этом

и в конце полный прокол, с ехидством, вот где собака зарыта

antares написал(а):

на сайте мегаполиса

разве не понятно ни один форумчанин этого не сказал бы
и обратите внимание на мимолётный пост Андрея

Андрей написал(а):

Ага, это тогда троица святая получается : Adagio, antares и Adil . Гы-ы-ы-ы-ы-ы!!! Наверно челу делать больше нечего, как сидеть и с ника на ник прыгать, чтобы про книгу какую-то рассказать

:rofl:  :crazyfun:  :D  :writing:  :whistle:

+1

32

antares написал(а):

Обложка дает сразу понять что Чу стоит прямо в центре Евразии

Господа!!!!Название темы и некоторые мысли, некоторых пользователей заставляют воспринимать весь топик как анекдот. Я уже не буду тратить время на её прочтение, даже если она (книга) существует. Уже чувствуется бредятина. На сколько я помню Семипалатинск считается географическим центром Евразии. А расстояние между Шу и Семей не позволяет назвать  их даже соседями :idea:  :rain: Вас это не удивляет. Да и тема эта в беседке меня удивила, ей место во флейме или вообще удалить. Не думаю, что она внесла оживление на форум.
ИМХО. :flirt:

+1

33

Milashka написал(а):

Да и тема эта в беседке меня удивила, ей место во флейме или вообще удалить.

Удалять нет, но по содержанию во флейм. А там и книга объявится с автором. Ещё пообщаетесь.

0

34

Chu

да и не то еще могу... ) я человек легковерный... ))

но твой анализ ситуации меня просто вбил в асфальт по уши.... смеялсо и много...

тем не менее... если книги нет, то зачем сообщать о ее появлении в книжных магазах?
возможно она уже в плане редакции? и вот-вот выйдет...
возможно, ее срочно переписывают в самиздате чернилами на папиросной бумаге?
возможно, что полиция нравов наложила запрет на ее распространение...
возможно... всё )))

0

35

Очень люблю загадки ))
А в чем смысл этого розыгрыша, может быть, кто-то догадался?

0

36

Снежок написал(а):

А в чем смысл этого розыгрыша, может быть, кто-то догадался?

Ну этот му...ла решил, что чуйские поведуться и от гордости лопнут %-) и всё бросят и побегут искать какой то рынок, покупать какую то книгу с неизвестным автором, короче на розыгрыш тоже мозги надо, а не извилину от уха до уха.

0

37

Так, стоп господа! Вас несет не туда. Никто вас разыгрывать не собирается, много вам чести. Снежок, Чу, Милашка: подозреваю, что вы из черных крестьян, даже если вы  и не русские. Вам бы друзья на "Янтаре" телеги и анонимки печатать, а не за клавой компа сидеть, сарказм сочить в сеть. Ветру респект просто за то, что человек не высказывает априори негатив, а пытается понять. Администратору тоже - за вскрытие "истины". Сабжект, несмотря на ваши выпады, имеет место быть и с успехом распостраняться. Видимо у некоторых (бывших) чуйских IQ совсем низкий, что не зная о чем идет речь, писать так "от фонаря", лишь бы знакомые буквы набрать.

Ветру: к сожалению, я не могу ничем вам помочь (в смысле обмена). Книжку купил и отдал с концом почитать.

В этот раз не буду голословным, в сети появились некоторые ссылки (не текст).

Одна ссылка, спам, на посторонний сайт. Вторая просто битая. Посему удалены.

P.S. А вообще-то книгу я прочитал и далее не собираюсь быть ее промоутером. Так, просто некоторым неумным тыкнуть захотелось: скажи "Бог", так задолбачат "Дьяволом".

Отредактировано FSS (12-10-2009 00:31:39)

0

38

Adagio написал(а):

дозреваю, что вы из черных крестьян, даже если вы  и не русские

A кто это adagio,ну то,что он ...., как бы это по мягче,-козел,понятно. Так он еще и кровей голубых,голубь с высоким IQ.

0

39

eduard написал(а):

A кто это adagio,ну то,что он ...., как бы это по мягче,-козел,понятно. Так он еще и кровей голубых,голубь с высоким IQ.

:rofl: Ну про который с бородой понятно o.O так он ещё кровей голубых, да ещё и оборотень при этом  :O значит говоришь в голубя с высоким IQ и шмыг и ушёл. А знаешь eduard на форуме скучно без таких adagio, ну как раньше шуты были, на них и обижаться не стоит :crazyfun: это с психологической точки зрения прикольная разновидность, ну и явно не чуйского происхождения.
Выпады в сторону Милашки, Снежка, Чу говорят именно про это. Ну я тоже из чёрных крестьян и дед и прадет у меня всю жизнь с землёй общались и она их кормила и других тоже, в чём проблемс :dontknow:
Но с замечаниями Милашки и Чу я где то согласен, здесь и напрягаться не надо, смотрим

Adagio написал(а):

Ветру: к сожалению, я не могу ничем вам помочь (в смысле обмена). Книжку купил и отдал с концом почитать.

ветру помочь не могим с обменом, так как купил и отдал сразу, почему то с концом :cool:
А зачем тогда писать, без факта. Мне если б такой гросбух попался я его всего отсканил вдоль и поперёк и народу на обсуждение выложил, реаритет же :O

Adagio написал(а):

В этот раз не буду голословным, в сети появились некоторые ссылки (не текст).

Он думает, что круто лохов разводит :D а сам в зеркало на себя не смотрет, прикол :hobo: Какие ссылки я успел копирнуть,одна в никуда другая какой то дерьмосайт пиарит, непонятного назначения.

Adagio написал(а):

А вообще-то книгу я прочитал и далее не собираюсь быть ее промоутером

Да мы  её с твоих слов в пересказе затаив дыхание слушали как оригинал :smoke:  :D промоутер  :mad:

Adagio написал(а):

Так, просто некоторым неумным тыкнуть захотелось

Ну захотелось, тыкнул, кайф поймал, теперича гордость от тыка появилась :dontcare:
Я твой тык успел в теме про "ФОТО МОЕГО ДОМА" заметить жаль удалил модер, где ты прикалываешься на человеком попросившем сфотать дом, мол чо тянет на родину. Ну да хочеться посмотреть, а почему нет это родное гнездо, а ты видимо от кукушки.
Ладненько Едуарду респект, согласен и письменно и устно.
Только скажи Едуард откуда познания у чела,что телеги и анонимы надо на янтаре печатать, с трудом понял что это машинка печатная, а чел адажио в этом рубит конкретно, раз это ему на память пришло, хоть и не в тему, в подсознании сидело и не давало покоя.
Все устал пока знакомые буковки искал на клаве. Бай бай :rofl: 

За Снежок и Милашку отдельно бонус будет :crazyfun:

0

40

Уважаемый Админ, нельзя ли удалить эту тему? Зачем столько столкновений из-за ничего? Спасибо всем выше, но не очень приятно читать виртуальные укусы и оскорбления. Не думал так совсем.

0

41

KZ написал(а):

Уважаемый Админ, нельзя ли удалить эту тему? Зачем столько столкновений из-за ничего?

Уважаемый KZ, удаление темы повлекёт недовольство остальных участников темы. Тем более тема расположена во Флейме.

А Флейм (от англ. flame — огонь, пламя) — «спор ради спора», обмен сообщениями в местах многопользовательского сетевого общения (напр. интернет-форумы, чаты и др.) представляющий собой словесную войну, нередко уже не имеющую отношения к первоначальной причине спора. Сообщения флейма могут содержать личные оскорбления, и зачастую направлены на дальнейшее разжигание ссоры.

Принимая во внимание, что создатель темы использовал Тро́ллинг

Тро́ллинг  — размещение в Интернете (на форумах, в дискуссионных группах, в вики-проектах, ЖЖ и др.) провокационных сообщений с целью вызвать флейм, конфликты между участниками, оскорбления и т. п.

То и ответная реакция Чуйских форумчан объяснима. В постах отсутствуют нецензурные выражения в адрес друг друга, ну а доля иронии (тем более во флейме) не запрещается.

Существенное изменение мнения о создателе темы, предоставит указанная Книга, в любом формате или ссылка на файл в электронном виде.

KZ написал(а):

Спасибо всем выше, но не очень приятно читать виртуальные укусы и оскорбления. Не думал так совсем.

К вам, эта тема отношения не имеет, остальное в пределах правил Флейма.

С уважением модератор форума.

0

42

Nemo написал(а):

Существенное изменение мнения о создателе темы, предоставит указанная Книга, в любом формате или ссылка на файл в электронном виде.

Приииивеееет!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! землякам, братьяи и сёстрам :jumping: на нашем форуме!!!!!!!!!!!!
Появилась ли книга????????????? Кто уже читал эти 200 страниц неизвестного афтора секретной книги. Может это книга жизни для продления жизни и за ней охота и её охраняет какое нить тайное общество типа масоны  :stupor:

0

43

Проблема непонятна. Книга продается в интернет магазине ( ищите через поисковик http://prostor.ucoz.ru/news/2009-10-11- … rod=108953). Жан Кенжегулов "Однажды в центре континента", издана в 2009г. И к чему такая тайна :question: Прочла с интересом. В Чу бывала только проездом, поэтому о достоверности не сужу. Интересно было бы обсудить  :crazy:

Отредактировано Portnoi (02-10-2010 20:32:58)

0

44

http://www.flip.kz/catalog?prod=108953  вот ссылка. Сразу скажу электронной версии у меня нет, только сама книга. Кто в Алматы, могу дать почитать, конечно, с возвратом.

Отредактировано Portnoi (02-10-2010 21:18:57)

0

45

"в поисках романтики оказавшегося в пресловутой Чуйской долине"
Уже пропал интерес, не люблю когда мою Родину обсирают, пресловутые писаки, да ещё наверно после травы, выращенной в ванной при лампе.

"тревога за будущее поколение и ответственность перед ним"

:O  :O  :O  o.O  :crazyfun:  :mad: думаю, что такие тревожные и ответственные все????  :O

"рассчитанной на вдумчивого читателя."

Где взять таких и вообще как понять вдумчивый  :dontknow: . Просто читатель, нормальный, не пойдёт? Жаль.
А на казахском языке нет? Тоже жаль.

Отредактировано Zmey (02-10-2010 22:55:35)

0

46

Zmey написал(а):

Уже пропал интерес, не люблю когда мою Родину обсирают, пресловутые писаки, да ещё наверно после травы, выращенной в ванной при лампе.

Согласен, согласен!! Тема ванной с лампой крайне интересна. Но это вообще другая тема  :mad:

Главное есть прогресс по теме, есть ссылка на интернет магазин с книгой, магазин вполне серьёзный.
Туман исчез, теперь только желание читать  :suspicious:

0

47

Кто-нибудь уже прочитал? Или пропал интерес?  :crazyfun:

0

48

я читаю , прям сейчас . оч интересная книга . как в детстве - время 23-30 вставать рано , но еще чуть-чуть... полез в интернет смотреть фотки , не знаю почему - меня завораживают эти горы , пески , безлюдность ...
вот про пауков бузау-бас автор гонит? ...как старик их кормил дохлыми мышами и т.д. ? большие: с ладонь , не ядовиты...

0

49

люкскайуокер написал(а):

я читаю , прям сейчас . оч интересная книга . как в детстве - время 23-30 вставать рано , но еще чуть-чуть... полез в интернет смотреть фотки , не знаю почему - меня завораживают эти горы , пески , безлюдность ...
вот про пауков бузау-бас автор гонит? ...как старик их кормил дохлыми мышами и т.д. ? большие: с ладонь , не ядовиты...

http://cannabismoon.net/ru/books/literatura.html          вот здесь скачал , формат doc , переформатировал в mobi , загрузил в киндл и вперед...

0

50

Жан Кенжегулов.
Однажды в центре континента

* * *

Товарняк пришел в Чу уже затемно, в 11 ночи. Еще только подъезжая к станции, он обратил внимание, насколько она большая и протяженная. Уже двадцать минут едет, а все пути, пути, составы, сотни прожекторов, видимость как днем. Повсюду эхом раздаются строгие голоса диспетчеров и вялые переговоры обходчиков и составителей. Ловко соскочив с подножки товарняка, он с такой же ловкостью начал пробираться под стоящими составами в сторону вокзала. Долго находиться среди них было опасно: постороннего могли заметить обходчики и поднять шум, поэтому нужно быстрее пробираться к перрону.

Оставалось уже совсем немного, когда его окликнул проходящий мимо обходчик с фонарем и молотком на длинной ручке.

– Ты что здесь ночью шатаешься? Залетный что ли? – спросил он, направляя луч фонаря прямо в его лицо. Нуржану долго не пришлось объяснять молодому обходчику лет двадцати трех, что он приехал сюда просто посмотреть, как растет анаша в Чуйской долине. Посмотрит – и тут же уедет. Да, кстати, а не знает ли его новый знакомый, где растет эта трава, задал он ему простой вопрос. Тот был не слишком многословен, не без интереса поглядывая на его запястье.

– Короче, пацан, вот что я тебе скажу: здесь в Чу, в самом городе, трава беспонтовая, ну, ненаркотическая, дичка. Настоящая растет там, дальше, – он махнул рукой в сторону уходящих в ночь путей. – Слышишь ты, давай махнемся: я тебе дам плитку масти, а ты мне вот эти часы, – он указал на его руку. Такое предложение тому не слишком понравилось, и он отказал железнодорожнику, хотя сам толком и не мог сообразить, что именно тот ему предлагал.

– Жаль, я здесь спрыгнул, – посетовал Нуржан,– нужно было тогда дальше ехать, если ты говоришь, что настоящая трава там растет. – Обходчик, потеряв всякий интерес к залетевшему невесть откуда пацану, уже начал уходить, но, приостановившись, сказал:

– Если здесь в Чу на товарняк зацепишься, то он тебя до самой Луговой протащит, а там трава не растет. Знаешь, давай я тебе расскажу, как туда добраться пешком, а ты мне взамен часы подаришь. Не нужны они тебе здесь, да и не будет скоро их у тебя все равно.

– Это не ты ли у меня их отнимешь? – вызывающе спросил Нуржан.

– Да нет, ты пойми правильно… Короче, давай я тебе еще пожрать дам, а то, смотрю, у тебя ни хрена с собой нет, что хавать там будешь?

Такое предложение ему показалось дельным, особенно когда речь зашла о еде. От голода подвело живот, болела голова.

– Вот, возьми, – он снял с руки часы и отдал их ему. Тот, быстро спрятав их в карман, понес скороговоркой:

– Вот, видишь эти пути, иди вдоль них, но в Чу подальше от них держись, улицами иди. Под горбатым мостом не проходи, там курсанты в засаде постоянно сидят, обойди мост и снова вдоль путей. Иди осторожно, в лучах тепловозных прожекторов не светись, если что – затаись. Сразу после горбатого можно на пацанов с пригородного поселка нарваться. Они там лютуют, всех раздевают, запинать могут. Там особо осторожно иди. Как дошел до канала, значит – ты на пятом километре, поворачивай вправо и еще два–три километра вдоль него, и ты увидишь, как там план растет. Двигайся только ночью, днем тебя быстро свяжут.

Из стоящего невдалеке железного ящика обходчик вытащил булку серого хлеба и копченую рыбу. Обмен состоялся. Нуржан выскочил из-под состава прямо в толпу пассажиров и направился в нужном направлении. За вокзалом сразу начинались частные дома, а вдоль железнодорожных путей пролегала дорога, хорошо освещаемая фонарями. Присев около какого-то дома, Нуржан с жадностью накинулся на хлеб и рыбу, и через минуту от них ничего не осталось. Сразу захотелось пить, и он энергичным шагом пошел по пустынной улице, рядом с движущимися слева от него поездами, в надежде найти по пути воду. Все начиналось удачно и, если так пойдет дальше, то он быстро увидит, что же это такое – Чуйская долина, и завтра же вечером сможет вернуться в Алма-Ату. От таких мыслей у него поднялось настроение, и он ускорил шаг.

В одном из переулков главной улицы он заметил колонку и очень обрадовался, когда она оказалась работающей и вдоволь напоила его. Немного отдохнув и, решив напоследок еще раз напиться, он нагнулся, чтобы губами припасть к крану, как внезапно заскрипели об асфальт велосипедные шины, и сильнейший пинок в ребро едва не вогнал ему в горло железный сосок. Рот неприятно наполнился кровью. Это было лишь мгновеньем: удары парней были настолько частыми и жесткими, что в глазах засверкали молнии, и он потерял сознание. «Они меня сейчас убьют», – приходя в себя, подумал он. Эта неожиданная мысль настолько потрясла его, что, к великому удивлению своих палачей, он как напружиненный, подскочил на полметра от земли и метеором понесся прочь, с легкостью перелетая через колючие ограды, каменные стены и широкие арыки. Преследовали его парни или не стали, он не знал. Мчась сломя голову в полнейшей темноте, он даже не замечал, как злые чуйские псы кусали его за щиколотки, икры; рвали на нем штанины. Он бежал до тех пор, пока не свалился и судорожно не начал хватать ртом воздух, а того словно и не было и он опять отключился. На этот раз осознание небытия было почти приятным потому, что его больше никто не убивал. Нельзя сказать, что Нуржан был драчуном, но и ему приходилось бывать в таких потасовках, в которых тоже сильно дубасили, но в сравнении с тем, что он сейчас пережил, то битье было просто оплеухами. Чуйцы били насмерть.

Очнувшись и еще раз убедившись, что преследователей нет, он огляделся и обмер: он стоял посреди кладбища. Отблески мощных станционных прожекторов освещали рядом с ним недавние погребения и разноцветные бумажные венки. Холодные мурашки поползли по телу, а вместе с ними нестерпимая боль в рваных ранах от побежавшей по ногам мочи. Но, быстро взяв себя в руки, он рассудил, что лучше уж мирные покойники, чем те озверевшие парни, едва не лишившие его жизни полчаса назад. Тем более, что задерживаться здесь долго он не собирается. Получив на деле подтверждение словам обходчика, он вспомнил его предупреждение о том, что только в темноте в Чуйской долине наступает относительная безопасность, а до рассвета оставалось совсем мало времени. Сандалии хлюпали от стекающей в них крови и он начал всерьез опасаться, что собачьи клыки повредили ему вены и он может истечь кровью. Не останавливаясь, он начал на ходу срывать с траурных венков черные ленты, чтобы обмотать ими ноги, все в зияющих ранах. Могилы тянутся вдоль путей, значит, он идет в правильном направлении. Пробираясь довольно долгое время через оградки могил, он все время с опаской прислушивался к шумам и звукам. Встретиться еще с кем-нибудь в этом месте было бы уже слишком.

Вот и кончилось страшное место, в темноте стал виднеться пролет автомобильного моста через железнодорожное полотно, он действительно был немного с горбинкой. Почти бегом он обогнул преграду, на одном дыхании преодолев несколько километров. Когда опасность осталась позади, ему пришлось идти прямо рядом с путями, там была только одна узкая тропинка, прижатая к ним придорожными насаждениями, от которых сильно тянуло болотной сыростью. Через каждые 10–15 минут со стороны Луговой в Чу, и наоборот, двигались тяжелые товарные составы и пассажирские поезда. Все вокруг гудело, клацало железом, скрипело тормозами. Свет тепловозов был настолько сильный, что пробивал тьму вдаль на 5–6 км, и это очень мешало путнику двигаться быстро и безопасно. Постоянно приходилось падать ничком, чтобы яркий луч не выхватил из темноты крадущийся силуэт. Чем дальше он отдалялся от Чу, тем тише становилось кругом, если не считать проносившиеся с диким шумом поезда. И все так же приходилось падать в траву и ждать, пока над его головой по насыпи не пролетит яркая голова кометы с длинным грохочущим хвостом. В эти мгновенья ему казалось, что он сам как астероид несется среди этого грохота.

Тропинка по-прежнему скользила вдоль путей, но уже чуть подальше от них и ближе к защитной лесополосе. Огни станции стали меркнуть за спиной, в лицо бил прохладный ветерок с чуть гнилостным душком. В деревьях то и дело что-то зловеще потрескивало, ворочалось, и он как можно быстрее пробегал такие места, пригнувшись почти до земли. В голове только одна и та же фраза обходчика: «только ночью, только ночью», и он с опаской поглядывал на восток, но признаков восхода еще не было. Нужно было определиться с пройденным расстоянием. В таком стрессе внутренний дальномер дал небольшой сбой – Нуржан не мог понять, сколько же километров он прошел. Дошел ли он? Где этот канал? Страшно хотелось пить. Горло ссохлось, как асбестовая труба.

Он шел, постоянно прислушиваясь к многочисленным непонятным звукам, пока его не привлекли шорохи непонятной возни в посадке. Сразу же оттуда хриплый голос громко спросил:

– Эй, пацан, ты куда идешь?

У Нуржана защемило сердце: напоролся на милицейскую засаду! Неужели поймался?!

– Да я тут, вот, иду на канал, – ответил он взволнованным голосом.

– Ну-ка, подойди сюда, – приказал голос.

Он подчинился и, подойдя к нему вплотную, увидел сидящего на земле, человека. Из-за темноты разглядеть его лицо было невозможно.

– Ты кто?– спросил человек.

– Я же говорю, что иду на пятый километр, к каналу,– повторил Нуржан.

– Чуйский что ли?

– Нет, алмаатинец я.

– А, наркоман залетный… – недобро засмеялся голос в темноте. Нуржану нечего было ему ответить. Однако он сразу смекнул, что человек один, он не молод и, по всей видимости, не подставной милиционер. Хотя кто знает, что здесь происходит? На вид все кажется просто…

Тянуть дальше не имело смысла, небо на востоке начало светлеть. Нуржан не знал место своего расположения, сколько сейчас времени и, самое главное, что это за тип в посадке.

– А вы кто? – спросил он незнакомца, обращаясь к нему на «вы».

– Я – старик Бузау Бас. Здесь меня все знают. Милиция не трогает. Хожу здесь всегда, – ответил тот. И только теперь в лучах прожектора проходившего тепловоза парень на миг увидел перед собой одноногого старика, рядом с которым лежали костыли и набитый холщевый мешок.

Убедившись, что от старика Бузау Баса ему не будет вреда, он доверительно рассказал о своих злоключениях в ночном Чу. Старик цокнул языком, дескать, шакалы о двух ногах, так малолетку ни за что прессовать. К неприятному сюрпризу, старик сообщил ему, что молотовский канал остался уже в километрах трех позади, и парню придется возвращаться обратно, пока совсем не рассвело. У Нуржана подкашивались ноги, жажда сушила мозги.

– Аташка, у вас нет воды?– жалобно спросил он. Тот, пошарив рукой около себя, протянул ему бутылку с водой. Немного пригубив ее, Нуржан едва сдержал приступ рвоты от ее протухшего вкуса.

– А где твой баул?– спросил старик.

– У меня нет никакого баула, я приехал сюда не за анашой, а просто посмотреть, как она здесь растет, – честно ответил Нуржан.

– Долго здесь живу, но первый раз вижу, чтобы сюда приезжали только ради того, чтобы посмотреть на траву, а не собрать ее и увезти с собой,– искренне удивился старик. – Все только и крутятся здесь из-за анаши. Приезжие, местные. Но вот так, чтобы только посмотреть – не было такого. Знаешь, сынок, – вдруг ласково заговорил он теперь уже не хриплым, а бархатистым прокуренным голосом, – если ты просто хочешь посмотреть на эти места, пойдем со мной, я покажу тебе много чего. Я здесь сорок лет живу и хожу, хожу,– он улыбнулся пустым ртом. – Со мной тебя менты не тронут, я скажу, что ты мне помогаешь ходить по святым пескам. Они не тронут, они знают: старик Бузау Бас не наркоман, анашой не торгует, ну курит иногда ее, водку пьет. С кем не бывает. Ногу вот ампутировали, теперь без костылей ходить не могу. Сюда двое суток ковылял с мешком. Давай дойдем до Кумозека, разъезда на 12-ом километре, там вода есть. Отдохнешь там, и потом решим. Мне помощник нужен. Нет, ты не подумай, не траву косить, для другого дела. Потом объясню. Ну как ты, согласен? – Упоминание о воде и отдыхе без сомнения заставило Нуржана согласиться дойти до разъезда вместе со стариком. «В конце концов, если он хочет сдать меня милиции, то особо бояться нечего, я не сборщик, у себя ничего не храню. А если ему нужно действительно помочь, почему бы и не помочь?»

– Давайте я помогу вам дотащить мешок, он, видно, полный – предложил он старику, который уже поднялся на ногу и стоял, опираясь на костыль.

– Да, да, хорошо, а то мне тяжело на одной ноге, – начал жалобиться тот.

Нуржан только собрался взвалить на плечи ношу, как тошнотворный смрад ударил ему в нос, что вызвал у него приступ рвоты. Когда желудок судорожными сокращениями выдавил изо рта горькую пену с привкусом дыма, ему стало немного легче, и он спросил у старика, что за падаль тот тащит с собой, на что тот невозмутимо объяснил, что несет с собой мышей и крыс, пересыпанных солью. Больше вопросов не было, и Нуржан, сморщившись, взял двумя руками увесистый мешок и поволок его. По ходу тот рассказал ему, что на разъезде живет его знакомый, Кузембай, у которого он оставляет лошадь, без которой он никак не может передвигаться по пескам. Старик сетовал на то, что ему уже почти не под силу взбираться на седло, слазить тоже трудно, а не ездить он не может, толком так и не объяснив, почему он должен это делать.

За разговорами не заметили, как рассвело, и вдалеке забелели домики разъезда. Когда подошли к нему вплотную, солнце уже палило в полную силу. Невыносимо мучила жажда. «Неужели сейчас напьюсь воды»,– сладостно подумал Нуржан.

Разъезд был крошечным, пять или шесть каркасных домов, стоящих прямо около путей. Незамысловатые постройки для скота, несколько деревьев с густыми кронами. Немного не доходя до него, старик велел Нуржану посидеть около бани, а сам заковылял дальше. Прямо около входа в осевшее трещинами саманное строение стоял железный ящик с крышкой, как на сундуке, к которой были приварены петли с висящим на них замком. Сбоку заманчиво торчала изогнутая труба. «Колонка на замке»,– сразу сообразил он. Без ключа напиться невозможно. Нужен или он, или монтировка, чтобы сломать замок. От последней идеи пришлось сразу же отказаться: он пришел сюда со стариком, и безобразничать было бы неуважительно, да и рискованно. Солнце так быстро раскалило песок, что часам к одиннадцати, находиться на нем было просто невыносимо, и он, изнывая, долго сидел в ожидании, пока наконец со стороны поселка в его сторону не направилась группа ребят, по возрасту, как и сам он.

Встреча и знакомство не были ни радушными, ни враждебными. Все уселись на крыльце бани и начали слушать короткий рассказ Нуржана о ночном бегстве из Чу. Никого особо не впечатлил даже вид пораненных ног Нуржана, которые он освободил от тугих лент с золочеными надписями, перепачканными запекшейся кровью. Да он и сам, залетевший в это пекло из дождливой Алма-Аты, не был намерен жалобно скулить перед своими слушателями. Он обратил внимание, что ребята были одеты в модные джинсы, обувь, майки. В руках у одного из них шипел миниатюрный транзистор «Грюндик».

– Не слабо вы здесь прикидываетесь,– заметил он разъездовским. – У нас в столице не все такое носят.

Польщенные его словами, те немного оживились, и Сакен, так звали самого старшего из них, не без гордости сообщил, что, по словам отца, ночью кто-то останавливал товарняк, сорвав кран на воздушном шланге, которым между собой соединяются все вагоны. Да так и не закрыл его, и воздух рвал до тех пор, пока помощник машиниста не добежал до той сцепки и не задвинул его. Пацаны тотчас по посадкам пробежали и вытащили оттуда двух залетных. Из Калининграда приехали. Белесые все и волосы рыжие. Сидят в посадках, два баула уже забили сырой травой, ждут, когда товарняк тормознет. А они здесь почти не тормозят, здесь двухпутка. Очень редко останавливаются. В общем, раздели их, разули, все забрали и, отдав им свою старую одежду, пустили по шпалам бегом в Чу. Так сваливали, что не догонишь! Тут вся компания весело загоготала.

– Нет, не убивали мы их, мы таких любим, с них вещи можно снять и деньги забрать. А вот пустых, для острастки, мы отметелим, чтобы в следующий раз забыли сюда дорогу. Кого только здесь нет: и москвичи, и ленинградцы, из Свердловска едут, из Кургана. Все здесь. Валом их ловят, они как туристы – в цветных рубашках днем по барханам ходят, а менты их как цыплят загребают. Сейчас здесь милицейских курсантов много из Караганды. Они с пистолетами, выслеживают. Много отсюда народу увезли...

– Парни, у меня сушняк страшный, как можно открыть воду? – обратился к своим новым знакомым Нуржан.

– Это нужно к одной женщине сходить, у нее ключ,– ответил ему смуглый паренек.

– Может, кто-нибудь из вас принесет мне воды из дому, у меня горло пересохло, – почти умоляюще попросил он. Никто даже не сдвинулся на его просьбу. Вместо этого парень по имени Усен принялся ладонями тереть, как оказалось, растущую здесь коноплю. Ее кусты виднелись повсюду: у крыльца бани, где они сидели, вдоль дорожки, ведущей к домам, росла целая ее гряда, а из-под колонки-сундука вырос целый куст высотой в метр. Нуржана даже охватило разочарование: ехать за триста километров, чтобы увидеть то, ради чего ты принял все эти муки и избиения, растет сорной травой под ногами. Вожделенная сцена знакомства в Чуйской долине с ее самым загадочным явлением виделась ему совсем иной. Горы, ущелья, барханы, а тут на каком-то полустанке Кумозек, на песчаном пустыре растет буйным цветом анаша. Вот она – кругом, везде. Казалось, что вся зеленая растительность, прилегающая к бане и разъезду, состояла только из её стройных кустов. За минутным размышлением он не заметил, как Усен, сняв с себя майку с броской надписью «Адидас» и расстелив ее перед собой, энергично стирает туда с ладоней скручивающиеся колбаски. Закончив, он собрал на гладкой ткани все натертое и сформировал небольшой черный катыш, который принялся мять пальцами. Кто-то вытащил и папиросу, пока он усердно отщипывал маленькие кусочки от смолянистого шарика. Получилась хорошая щепоть крупинок, похожих на мелкую дробь. Перемешав их с табаком папиросы, он ловко вогнал в нее содержимое своей ладони. Тут же прикурили и пустили по кругу. Нуржан никогда еще не пробовал курить анашу, но знал, что это сухая трава, которую курят с табаком. Когда очередь дошла до него, он спокойно взял папиросу и пару раз затянулся. Едкий дым обжег легкие, едва не вызвав приступ сильного кашля. Еще несколько раз затянувшись, он с бывалым видом передал шипящий, как бикфордов шнур, косяк следующему курильщику. Все сделали по две-три затяжки, и он почувствовал себя крайне дискомфортно: ему открылась вдруг истина, которую он раньше понять не мог. Например, он четко осознал, что все, что происходило с ним до этого момента, было лишь сном, который ему привиделся здесь, на этой завалинке. Что он родился на этом пустынном разъезде и спокойно здесь живет. В то же самое время он не мог смириться с тем, что родители, школа, друзья тоже приснились ему, и их нет на самом деле. Это доставляло ему все нарастающую тревогу. Курево начало менять свой эффект, и он увидел, что вместо вагонов по рельсам проносятся гигантские животные, держащиеся своими носами-хоботами за хвосты впереди несущихся монстров. Это сопровождалось какой-то истерией звуков. В глазах Нуржана промелькнула искра ужаса, и он упал навзничь на горячий песок.

Когда он очнулся, вся компания собралась вокруг него и беззлобно хохотала. Он не знал, сколько времени пролежал то ли без сознания, то ли во власти дыма той смолы. Он поднялся и, виновато озираясь, начал жаловаться на ночные события, на жажду. Местные продолжали хохотать, пока Усен, еле сдерживая смех, не сказал ему:

– Первый раз ручник покурил, и крыша съехала. Вот, держи, – и он протянул ему ключ от колонки. Не мешкая, он сразу же открыл замок, отвинтил вентиль и, весь трясясь от предвкушения влаги, упал на колени и присосался к побежавшей струйке.

Утолив жажду и отмывшись от кровавых подтеков на ногах и лице, он решил хорошо осмотреться вокруг. Солнце входило в зенит, воздух раскалился, и его трудно было вдыхать. Домики разъезда стояли прямо вдоль стальной магистрали, которая проходила посреди саксаульных полос, защищавших ее от песчаных наносов. Слева от нее проходила автомобильная трасса, за которой кончался ровный пустырь и начиналась небольшая возвышенность, которая, по мере удаления от наблюдателя, становилась все выше и приобретала более насыщенный коричневый тон. Справа от Кумозека виднелась небольшая равнина, упирающаяся там в нависающие пепельные барханы. Сразу же за баней начинался небольшой овражек, уходящий вдаль и обильно поросший метровыми елочками конопли. Ее было действительно много, куда ни кинешь взгляд – везде зеленели кусты. В сторону барханов пылила песчаная колея, проделанная колесами машин.

– Так ты со стариком пришел? – спросил его Сакен. Он кивнул ему и рассказал, как с ним познакомился. Все в округе знали одноногого старика по прозвищу Бузау Бас. Он ходит здесь много лет, знает все пески и всех людей, живущих в них. На разъезд он приходит перед тем как отправиться вон в те пески, которые начинаются в нескольких километрах отсюда. Прозвище Бузау Бас, как говорят люди, он получил после того, как лет двадцать назад в безлюдных Мойынкумах его ужалил в ногу пустынный паук, называемый в народе бузау бас. Он не ядовит и для человека не опасен, но у бедняги началось воспаление. Его в бреду подобрали случайно оказавшиеся здесь геодезисты, на машине доставили в село Новотроицкое, где местный фельдшер диагностировал гангрену и незамедлительно ампутировал нижнюю часть левой ноги. Вместо наркоза ему дали покурить травы и выпить стопку спирта. Кто бы стал обхаживать какого-то бродягу, шатающегося по пескам, без документов и прописки. Вот такая история.

0

51

– Бузау Бас просит меня с ним пойти в пески, помощь ему нужна, – сказал Нуржан сидящим перед ним ребятам.– Что там делать? – недоумевая, спросил он сам себя.

– Пауков пойдете кормить – вяло ответил Усен.

– Каких пауков?!– удивленно вскрикнул тот.

– Вон, видишь, мешок вонючий валяется, это старик его притащил сюда. Там дохлятина всякая: мыши, крысы с элеватора. Он утащит их далеко в пески и ими бузау басов кормит. Сколько себя помню, он всегда здесь ходит, он знакомый отца Сакена. Они сейчас вместе на топчане сидят, водку пьют, – показав рукой в сторону разъезда, сказал Усен.

– Да ты не бойся, сходи с ним. Мне отец говорил, что он такие места в песках знает, где растет трава, какой во всей Чуйской долине нет. Сколько раз просили его принести ее немного сюда, чтобы попробовать. Не носит. Говорит, пусть кто-нибудь со мной пойдет, я ему покажу те пятачки, а так нет, – пожаловался Сакен и продолжил, – кто же с ним пойдет этих страшных пауков кормить? Ты видел их когда-нибудь?– спросил он Нуржана. – Во! – и он растопырил на руке пальцы и пошевелил ими, изображая паука. – Вот такой большой, бегает и прыгает.

К колонке приближались две девочки с ведрами и весело болтали.

– Смотри,– со шкодным видом сказал Усен Нуржану, и как только девчонки подошли ближе, он громко закричал: – Бузау Бас, Бузау Бас! – Дружно взвизгнув и побросав ведра, напуганные дети во весь опор понеслись к домам, продолжая верещать.

Как стало ясно из простого, но очень наглядного примера, никто со стариком не ходит в пески из-за боязни перед его странным занятием – кормлением страшных тварей. Нуржан не представлял себе, о каком виде паука шла речь. Из школьной программы знал, что есть разные виды членистоногих, но о бузау басах, наводящих ужас на здешних людей, он никогда не слышал.

Новая реальность продолжала утверждаться в его сознании. Дискомфорт прошел вместе с печальным воспоминанием о той жизни, которая была у него совсем недавно. Что поделаешь, сон нельзя вернуть, его можно только помнить, чтобы потом забыть. Проливные дожди, потоки чистой воды, дневная прохлада его любимого города раздулись горячим суховеем и постоянной жаждой. Неужели такие приятные сны могут сниться? Зачем? Чтобы после пробуждения сожалеть о них? – думал он.

* * *

Усен снова принялся натирать смолу с кустов. На этот раз он ушел подальше в овраг. Среди зелени кустов то и дело мелькала его черная майка. Через минут двадцать он вернулся, домиком держа соединенные у рта ладони. Потом та же процедура повторилась, и через пару минут в его руках появился поблескивающий чернью шарик размером с большую фасоль. На этот раз папиросу сделали длиннее прежней. Прикурили, и зашипела смола на конце папиросы, источая приятный еловый аромат.

Со стороны домов показался человек в белой майке на лямках, который махал рукой сидящим около бани пацанам. Сакен неохотно поднялся и пошел в сторону зовущего его человека. Обменявшись с ним парой слов, он вернулся и сказал:

– Отец говорит, в посадках два курсанта ходят, кого-то ищут. Ты лучше спрячься вон там, – и он указал Нуржану на слуховое оконце, врезанное в крышу домика.– А то заберут тебя сразу, по тебе видно, что залетный. Нас они не трогают, местных.

У Нуржана побежали мурашки по спине и затряслись колени. Оборванного алма-атинского наркомана они здесь не оставят. Недолго думая и напоследок напившись воды, он быстро вскарабкался наверх, ухватившись за торчащую из крыши балку, влез внутрь чердака, где было пыльно и невыносимо жарко. Сквозь неплотно сбитые доски фронтонов хорошо видно все происходящее внизу. Выбрав место с видом на тропинку, ведущей к разъезду, он устроился и стал ждать. Не много ли событий в его жизни за менее чем сутки?

Местная пацанва перебралась от бани на песчаный двор между жилыми домами и хозяйственными постройками. Там они устроили игру в футбол сдутым мячом, и было видно, что они действительно радуются жизни. Женщина в цветастом платье с ребенком за спиной развешивала белье на веревке, натянутой между двумя карагачами. С частым интервалом проносились тяжелогруженные составы с карагандинским углем, от хода которых создавалась такая вибрация, что все вокруг начинало с гулом сотрясаться. После их натужного гула пассажирские поезда пролетали с приятным для слуха звоном. Казалось, что местные обитатели полностью игнорируют такие «землетрясения» и больше заняты своими нехитрыми заботами. Вон старуха в загоне из покосившихся жердей тащит охапку сена кучке тощих баранов. В сене не понятно что: то ли обычная трава, то ли конопля.

Видимо, пришло обеденное время для жителей Кумозека: ребята как-то незаметно исчезли из виду; согнутая в пояснице старуха утиной перекачивающейся поступью направилась к своему дому; женщина возилась с самоваром. Сейчас вернутся с работы отцы новых знакомых Нуржана. На разъезде было всего несколько мужчин, которые с утра до вечера обслуживали отведенный им участок работы: затягивали гайки на рельсах, меняли скобы, следили за ее общим состоянием. В учебный период дети школьного возраста отправлялись с разъезда в интернат в Чу, всего в двенадцати километрах отсюда, где жили и учились. Летом они приезжали на каникулы домой, к родителям, которые были абсолютно безразличны к учебным успехам или неудачам своих чад.

Когда солнце уже покатилось в сторону барханов, на запад, в поселке снова стало наблюдаться оживление. К бане шли двое молодых мужчин, за ними следом плелась компания пацанов. Присмотревшись внимательнее к подходящим людям, Нуржан с ужасом заметил кобуры на их поясах. Метнувшись прочь от окна, он забился под самый скат крыши. Сердце неистово колотилось, не хватало воздуха. Голоса слышались все отчетливее. Было слышно, как открыли воду в колонке, и она долго лилась. Разобрать разговор охотников за пришельцами в долину с местными ребятами было невозможно из-за постоянно грохочущих поездов. Вдруг Нуржан уловил какую-то перемену, произошедшую внизу. Чей-то голос громко крикнул и переместился в сторону. Трясясь от страха, он быстро прильнул к щели и увидел вынырнувший из бетонного переезда под путями зеленый «Москвич», двигающийся в сторону бани, но когда его водитель заметил бегущего навстречу человека с наганом, он резко вывернул передние колеса вправо и, подняв облако пыли, газанул в пески. К пытавшемуся остановить машину человеку подбежал его товарищ и, недолго посовещавшись, они в два ствола начали палить в нее. Было не понятно, куда они метились: в колеса или в сидящих в ней людей. Выстрелы быстро прекратились, и стрелки, спрятав оружие, вознамерились кинуться в погоню, но, посовещавшись, отказались от преследования. Они направились к путям, не обращая внимания на пораженных сценой ребят. Один из них вытащил из кармана красный кружок с металлическими усиками, которыми зацепил его за рельсу. Отойдя немного в сторону, они закурили и стали ждать. Вдалеке послышался шум несущегося поезда, дождавшись приближения его локомотива, они замахали машинисту руками, и в тот же момент раздался глухой хлопок, состав начал долгий тормозной путь. Немного подождав, пока он не сбавит ход, они ловко вскарабкались на платформу и расположились там. Машинист, знавший причины таких остановок, не стал тормозить до конца и последний вагон, с красным стоп-сигналом позади, скрылся из виду.

В состоянии сильного транса Нуржан продолжал сидеть на чердаке. Соленый пот струйками стекал по его коже и тут же высыхал, неприятно прилипая к одежде. Кто-то кинул камешек в шифер: это Сакен с Усеном стояли рядом с баней и ждали, когда вылезет залетный. Спрыгнув вниз, тот кинулся к колонке и пил, пока его живот не разбух и там не забулькала вода как в бурдюке. Странная вода, прохладная, чистая, а жажды не утоляет: чем больше пьешь, тем суше становится во рту.

– Тебе сколько лет? – спросил его Сакен.

– Пятнадцать – неохотно ответил тот.

– Вот связали бы тебя эти курсанты, отвезли бы в Чу, а там тебе годика два малолетки дали.

– За что? – со страхом в голосе спросил Нуржан.

– Они бы тебе в карман засунули пару макушек – и все. Там не докажешь. Где поймали? В местах произрастания дикорастущей конопли. Сразу срок, без базара, – смачно сплюнув, почти торжественно проговорил Сакен, и пацаны загоготали.

Все снова уселись на крыльце возле колонки, будто ничего и не произошло полчаса назад, начали подробно расспрашивать Нуржана о его жизни в Алма-Ате. Между делом опять прикурили шипящую папиросу, и опять измотанного пацана начало давить дурное ощущение от увиденного сна. Все, что он рассказывал о себе, он воспринимал исключительно как виденное им во сне. Мысли так спутались, что ему показалось, что рассказывает он не о себе, а о ком-то другом, и он был всего лишь рассказчик и судьба того парня его вовсе не интересовала. Сцена пальбы также подействовала на него – он стал все время озираться с опаской, ему везде мерещились люди с пистолетами и тюремная решетка. Становилось просто невыносимо от сумбура в голове.

Из тяжелого состояния его вырвал шумный спор Сакена с Усеном. Двое доказывали друг другу, что самая сильная конопля растет именно там, где они живут. Усен клялся матерью, что в Чуйской долине самая хорошая анаша растет на станции Татты, откуда он приехал сюда погостить к своей тетке, матери Сакена. Он убеждал оппонента, что смола таттынской конопли соответствует названию места – «татты» на казахском языке означает «сладкий», «лакомый», и она действительно при курении мягка и бархатиста дымом. Сакен же игнорировал клятву кузена и продолжал твердить, что лучшей травы, чем в кумозекских и аспаринских барханах, просто нет. Из всего этого Нуржан понял только то, что ребята в свои пятнадцать лет уже выкурили немало сортов анаши.

Как сказал Сакен, на станцию Аспара, расположенную в пятнадцати километрах от Кумозека, за планом едут только глупые наркоманы из России. Их там сразу хватают вместе с их туристскими рюкзаками, набитыми сырой травой. Умирающие от жажды, они выползают из посадок и сами идут туда. Так что аспаринской милиции даже нет нужды обшаривать окрестности и ловить их: сами приходят к воде, как лошади из песков.

Слушая непонятные разговоры, Нуржан даже не заметил, как внимание ребят снова переключилось на него, и те начали насмехаться над ним за его сильный русский акцент и частые ошибки в речи. На мгновение, позабыв обо всем, он уже поджал губы и твердо сжал кулак, чтобы со всего маху врезать в глаз этой наглой роже, Сакену, смеющему злословить о его родителях. Пока тот очухается, он уже даст такого стрекача обратно в Чу, что этим недоноскам с их прокуренными легкими никогда за ним не угнаться. Однако при этой мысли его ярость сначала сменилась страхом, а потом досадой, живо обрисовавшей ему темный коридор школы, вечно закрытый кабинет, как оказывается теперь, его родного языка и систематическую муштру по русскому. Нужно было незамедлительно восстанавливать свою попранную честь и он, не зная, что делать и едва сдерживая слезы от бессилия, вдруг начал громко читать английский стишок, выученный им еще в пятом классе. Декламировал он хорошо, постоянно гоняя короткое четверостишие, меняя при этом интонацию и тембр голоса, словно рассказывал печальную балладу. Когда на уголках его рта выступила до белизны взбитая слюна, а иссушенный язык начал прилипать к небу, он остановился и перевел взгляд на своих обидчиков. Те, замерев с открытыми ртами, уставились на пришельца в полном конфузе, не зная, как дальше себя вести. Первым заговорил ненавистный Сакен.

– Ну, братуха, извини, мы же не знали, что такие нашаєоры бывают…– А сидевшие рядом пацаны, сделав умные лица как аксакалы, одобрительно закачали головами.

Неизвестно, сколько бы продолжались эти посиделки, но когда появился Бузау Бас, они замолкли, и Сакен пошел в его сторону. Переговорив с ним, он зашел домой и вскоре вышел с алюминиевой миской и направился к бане.

– Держи, – он протянул ее Нуржану, – старик отца попросил, чтобы тебе еды дали. Хавай, – с безучастным видом предложил он. Отварные, а потом обжаренные в постном масле серые рожки с пригоревшими боками, показались оголодавшему парню необычайным лакомством. Доев все до последнего, он поблагодарил своего теперь уже благодетеля и, немного подбодренный пищей, спросил его:

– Что там делает старик? Мы же собирались идти в пески, а скоро вечер…

– Так он только тогда и поедет, он днем не ездит, жарко,– пояснил Сакен.

– Так что там ночью увидим? Темняк же будет, – не успокаивался Нуржан.

– Не бойся, Бузау Бас ночью видит лучше, чем днем, – успокоил его тот.

– Ты как пойдешь с ним в таком виде? В порванных брюках и тапочках? –вмешался Усен и показал пальцем на сандалии Нуржана.

– Подожди, я сейчас принесу одежду: недавно у джамбулских залетных выменял на масть. Мы обычно алмаатинцев и джамбулцев не трогаем, если они не буреют, конечно. Прошлой зимой тут один наркоман с Алма-Аты приехал за зимним планом, весь блатной из себя, пальцы веером. Пацанам начал о понятиях толковать. Короче, мы его раздели, но бить не стали, так и ушел он, грозясь, по морозу в Чу.

Долина круглый год завлекает в свои дебри любителей травки. Даже снег и ледяной ветер им не помеха, чтобы надергать оставшиеся зимовать рыжие кусты. Из их листвы, высушенной от наледи и протертой через капроновую ткань, получают подобный дорожной пыли порошок. Местные ребята развлекаются тем, что под железное колесо дрезины, стоящей на вспомогательных рельсах около путей, кладут этот порошок, равномерно засыпанный в фольгу из-под сигарет, и прокатывают со всего маху. Правда, его предварительно греют на огне прямо через фольгу. В результате получается твердая пластина черного цвета. Зимняя масть называется.

Нуржан никак не мог сообразить, о какой масти постоянно вели разговор пацаны. Та, которую натер Усен, была черной и мягкой. Да и способ ее получения был отличным от приготовления, о котором рассказывал Акылбек, четырнадцатилетний паренек из их компании.

– Так какая разница между этими мастями? – спросил Нуржан у Сакена.

Тот объяснил ему, что масть, которую трут летом – это ручник, так его здесь называют. Та же, которую получают зимой и осенью – это пыль. Ее здесь понемногу курят все, кроме женщин. Колхозники

0